mainpage Faradzh KARAEV
biographyrecordingseventsaudiovideotextsgallery
English
Русский
HÜTBA, MUGAM ve SURA

for instrumental ensemble

to Mohlet Müslümov and Ed Spanjaard

1997   23'

fl./fl.picc./fl.c-alto/fl.basso, cl/cl.basso, marimba, piano/piano prepare, arpa, chitarra I/mandolino/banjo, chitarra II, tar solo, vn, vl, vc, cb, nastro magnetico

Premiere – NIEUW ENSEMBLE (Amsterdam, Holland), conductor Ed Spanjaard,
soloist Mohlet Müslümov – tar.
Tokkelfestival, Paradiso, Amsterdam. 03.02.1998.




nieuw ensemble /amsterdam/, conductor ed spanjaard, soloist möhlet müslümov (tar).
recorded at paradiso concert hall, amsterdam, 03.02.98.


1st mov.  xütbä
You need to install Flash Player to listen to this audio

2nd mov.  muğam
You need to install Flash Player to listen to this audio

3rd mov.  surə
You need to install Flash Player to listen to this audio








Текст из КОРАНА, использованный в сочинении. Поэтическая версия перевода ФК

ВОСКРЕСЕНЬЕ (LXXV)

Во имя Аллаха – Милостливого и Милосердного

  1. Клянусь днем Воскресения,
  2. Клянусь душой, упрекающей,
  3. Верует ли человек, что Мы собираем его кости?
  4. Еще более, Мы можем точно поместить оконечности его пальцев.
  5. Но человек хочет отвергать то, что перед ним.
  6. Он спрашивает: Когда же наступит день Воскресения?
  7. Когда взгляд омрачится,
  8. Когда месяц затмится,
  9. Когда и луна, и солнце соединятся,
  10. И тогда человек воскликнет: Где найти убежище?
  11. Нет, убежища нет!
  12. Тогда последнее убежище будет у Господа твоего.
  13. И будет дано знать человеку, что положено им вперед, а что оставил он позади себя.
  14. И станет человек очевидным свидетелем против себя самого,
  15. Какие бы извинения не представил.
  16. Не болтай языком: о Магомете, повторяя откровение, и от излишнего беспокойства,
  17. что скроется от тебя открытое.
  18. Это Наше дело соединить части и прочесть как следует.
  19. Когда Мы читаем тебе Книгу, устами Гавриила следуй за чтением с Нами.
  20. Это тоже Наше дело, давать тебе истолкование.
  21. Не делайте этого заранее. Вы, люди, ведь любите лишь только то, что сегодня.
  22. И не представляете дня завтрашнего.
  23. В тот день будут лица, которые заблестят живым блеском,
  24. И обратят свой взор к Господу.
  25. В тот день будут лица темные от ужаса от того,
  26. Что на них обрушится великое бедствие.
  27. Да, без сомнения, когда душа поднимется до горла,
  28. Когда все вокруг воскликнет: Кто сможет доставить лекарство?
  29. И тогда человек поймет, что настал час ухода,
  30. И бедро соединится с бедром,
  31. В это время его заставят идти к Господу своему!
  32. Он не веровал и не молился,
  33. Он считал Книгу ложью и отворачивался,
  34. И потом, сойдясь с подобными ему, шел, неся гордыню свою.
  35. Теперь настал час, он близок.
  36. Он всегда близок, а сейчас еще ближе...
  37. Не думает ли человек, что его оставили навсегда?
  38. И не был ли он лишь каплей семени,
  39. Кровью в печени, созданной Аллахом?
  40. Чета Им образована: мужчина и женщина.
  41. И разве не достаточно у Него могущества, чтобы заставить ожить мертвых?





ПРОШЛО ДЕСЯТЬ ЛЕТ…

(…) Если бы сегодня пришлось писать историю азербайджанской музыки последней сотни лет, оказалось бы (…), что наивная (скептик скажет: «вынужденная в то время») интертекстуальность «Лейли и Меджнун» (для непосвященных: опера (Уз.Гаджибекова, 1908 г. Ред.) эта – своего рода pasticcio, скомпонованное из довольно пространных фрагментов традиционного мугамного репертуара, соединенных авторским, сочиненным материалом) не была подавлена навсегда и проявилась, например, почти через век в изощренной по смысловому напряжению, но столь же беззащитно-наивной по форме интертекстуальности «Хутбы, мугама и суры» Фараджа Караева.
     Хочу подробнее остановиться на этом поразительно странном и при этом внутренне невероятно логичном произведении, которое особняком стоит и в творчестве самого композитора и в современной азербайджанской музыке. Заказ на «Хутбу…» пришел из Голландии, от фестиваля музыки для щипковых инструментов с чет­ким условием – с камерным составом Nieuw Ensemble должен непременно играть тар. Более экстравагантного задания композитору, на дух не выносящему Утрехт. Nieuw Ensemble. Буклет«заигрывания» с фольклором и национальной традицией, придумать нельзя было. Произведение, которое появилось в результате, оказалось и точкой зрения на судьбы национальной культуры, и изъявлением почтительного к ней отношения, и лирическим откровением по поводу «аннигиляции» фигуры композитора-творца в современном творческом процессе.
     Три части произведения – это своеобразные три варианта взаимодействия тара (Восток) и остальных инструментов (Запад). В первой части («хутба» означает «проповедь») складывается интонационное напряжение между проявлением императива и ответным высказыванием (проповедь – активное действие, направленное на убеждение и привлечение новых адептов). Вторая часть – на авансцену действия выходит тар, которому дается возможность высказаться сполна и … тут начинает звучать мугам, не прерываемый, не обрабатываемый (это уже не назовешь цитатой, потому что почти семиминутная пьеса – мугам Шуштер – звучит целиком). В финале (полностью!) звучит в магнитофонной записи 75-я сура Корана – отношение композитора вновь бережное до ригоризма, ему недостаточно пары строк, намека – должен прозвучать именно весь текст суры, который, согласно традиции мусульманской речитации, чередуется с длительными паузами между строфами. Именно в эти паузы, не нарушая цельности самого текста, помещает автор распавшуюся на атомы аморфную массу отдельных возгласов инструментов, среди которых есть все, включая тар, но нет уже ни различий, ни движения, ни устремлений.

Подобное обращение с привлеченным материалом поначалу сбивает с толку – неужели композитору не хватило мастерства и выдумки что-то сделать с мугамом и чтением Корана, чем просто «вставить» цельные замкнутые тексты в собственный текст, добрая половина которого оказывается лишь комментарием к этим «другим» текстам. На самом же деле композитор, взглядом прикоснувшийся к нетленному, испытывает благоговейный трепет, не позволяющий ему что-либо предпринимать и относиться к традиционной культуре как «материалу для обработки». Какое-то предощущение нового стиля, еще не откристаллизовавшегося в теоретические понятия и ярлыки … это уже не постмодернизм, где иные тексты фрагментированы … опять параллельный пример из новой архитектуры – «Ле Фреской», проект Бернара Чуми, где комплекс зданий, построенных в 20-е годы, не перестраивается, а просто реставрируется и «накрывается» ультрасовременным фасадом и общей крышей…

С высоты экзистенциального обобщения автор как бы отвечает всем нам, рассуждающим по поводу того, что же в каждом из нас восточного и западного – «Люди, не ищите эту границу между собой и внутри себя: грядет Судный День и тогда пред ликом Всевышнего эти различия окажутся суетными и тщетными». (…)

Джахангир Селимханов  
«Музыкальная академия» №1-2002  



МУГАМ И СОВРЕМЕННАЯ МУЗЫКА АЗЕРБАЙДЖАНА

(…)
Фарадж Караев (…) поначалу не тяготел к прямому воссозданию мугамных идиом. И все же в художественном мышлении композитора — в его ощущении времени, принципе абстрактной работы с мелодическими моделями — всегда неуловимо присутствовали черты мугамности. А в последние годы в творчестве Ф. Караева неожиданно обозначились и непосредственные проявления мугамности — это композиция «Хутба, мугам и сура», где в качестве цитаты включен мугам Шуштэр, исполняемый на таре. (…)
Аида Гусейнова



Faradj Karajev...
Premiere, 1998. BookletZijn driedelige werk Khutba, Mugam and Surah vormt een goede illustratie van zijn stijl. Khutba, dat ‘gebed, preek’ betekent, opent met ritmische akkoorden, gevolgd door zachte wervelingen, waarna wilde sprongen en zenuwachtige hoketusfiguren een gevoel van extase oproepen. Mugam bestaat grotendeels uit een traditionele solo van de tar, een Azerbeidjaanse luit. Het stuk wordt afgesloten met Surah, waarin een mannenstem op de monotone wijze van een muezzin een hoofdstuk uit de koran voordraagt. Zijn woorden worden telkens afgesloten met donkere elektronische klanken, waarna het ensemble korte, atonale figuren speelt.
Concertgebow, 1999. BookletKhutba, mugam and Surah – een drieluik voor tar (een fantastisch klinkende soort luit), elektronica en ensemble. Het hoogtepunt was hier deel twee, een lange geimproviseerde tarsolo van Mohlet Muslimov. Het ensemble zorgde hier voor de komma's, uitroeptekens en vraagtekens. Khutba verzandde in een hectische polyfonie van strijkers, en ook in het slotdeel sijpelde de spanning weg. Voor westerse oren hieven de afwisseling van tapeklanken (een mannenstem die op een reciteertoon voorleest uit de Koran) en tastende, pointillistische tussenspelen elkaar op. Misschien vaker horen.
Erik Voermans  




Composer Rufat Khalilov will take part in the project Temp'ora International Meeting, which takes place from 25 to 30 August, 2014, in the French city Cenon. Rufat Khalilov will talk about the work of the Russian-Azerbaijani composer Faradzh Karaev and demonstrate his composition in record Xütbə, muğam və surə, which premiered in Amsterdam as part of Tokkel Festival in 1997. Artists - Dutch Nieuw Ensemble, conductor Ed Spanjaard, soloist Möhlət Müslümov (tar).
Based on materials from the Azerbaijani press


    email me       email webmaster